ЦИТАТЫ СЕРГЕЙ НИКОЛАЕВИЧ ФЁДОРОВКаждый человек есть художник своей собственной жизни, черпающий силу и вдохновение в себе самом. Каждый хочет изменить человечество, но никто не задумывается о том, как изменить себя. Мудрый человек требует всего только от себя, ничтожный же человек требует всего от других. Мы только оттого мучаемся прошедшим и портим себе будущее, что мало заняты настоящим. Прошедшее было, будущего нет, есть только одно настоящее. Самый верный признак истины — это простота и ясность. Ложь всегда бывает сложна, вычурна и многословна. Спасение не в обрядах, таинствах, не в исповедании той или иной веры, а в ясном понимании смысла своей жизни. Счастье не в том, чтобы делать всегда, что хочешь, а в том, чтобы всегда хотеть того, что делаешь. Каждый человек — алмаз, который может очистить и не очистить себя. В той мере, в которой он очищен, через него светит вечный свет. Стало быть, дело человека- не стараться светить, но стараться очищать себя. Если вы хотите всегда быть в хорошем настроении, научитесь радоваться мелочам, скажем, зарплате. Мелочь, а приятно. Один из самых обычных и ведущих к самым большим бедствиям соблазнов есть соблазн словами: «все так делают». 
Любовь — это бесценный дар. Это единственная вещь, которую мы можем подарить и все же она у тебя остается. Человек подобен дроби: в знаменателе — то, что он о себе думает, в числителе — то, что он есть на самом деле. Чем больше знаменатель, тем меньше дробь. Есть такие минуты, когда мужчина говорит женщине больше того, что ей следует знать о нем. Он сказал — и забыл, а она помнит. Когда тебя предали — это все равно, что руки сломали.Простить можно, но вот обнять уже никогда не получится. Глубокая река не возмутится от того, что в неё бросить камень; так же и человек. Если человек возмущается от оскорблений, то он не река, а лужа. ТОЛЬКО РУССКИЙ ЧЕЛОВЕК, ПЕРЕБЕГАЯ ДОРОГУ НА КРАСНЫЙ ЦВЕТ, МОЖЕТ БЫТЬ СБИТ БЕГУЩИМ НАВСТРЕЧУ ПЕШЕХОДОМ… Сила правительства держится на невежестве народа, и оно знает это и потому всегда будет бороться против просвещения. Пора нам понять это. В судьбе нет случайностей; человек скорее создает нежели встречает свою судьбу. Когда перекошен весь мир, легко признать ненормальным того, кто держится прямо. Мы боимся собственных признаний. Мы боимся даже попытаться влюбиться, всюду ожидая подстав. Господи, кто же так нас обидел? Вот как несправедливо мир устроен: кто меня любит — мне даром не нужен, а кого я люблю — не любит меня. Поневоле задумаешься, выбирая между дураком и негодяем. Задумаешься и все-таки предпочтешь негодяя. Но самое ужасное, когда он еще и дурак в придачу... На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это меня в ужас приводит. Совершенно лишняя штука эта душа. С грустью, с испугом, но я уже начинаю учиться говорить себе: застегни, Есенин, свою душу, это так же неприятно, как расстёгнутые брюки. Всю сознательную жизнь меня инстинктивно тянуло к ущербным людям — беднякам, хулиганам, начинающим поэтам. Тысячу раз я заводил приличную компанию, и все неудачно. Только в обществе дикарей, шизофреников и подонков я чувствовал себя уверенно. Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет, то притворяйся равнодушным. Я б навеки забыл кабаки, и стихи бы писать забросил, только б тонко касаться руки, и волос твоих цветом в осень. В разговоре с женщиной есть один болезненный момент. Ты приводишь факты, доводы, аргументы. Ты взываешь к логике и здравому смыслу. И неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса. Только прошу, не пропадай без вести, |
